Наша система образования. Лучшая в мире?

Каждодневная жизнь университета дает примеры блестящей методической оснащенности курсов учебных дисциплин, разработанных нашими преподавателями. Новые подходы, приемы, дополнительные методические средства, новые и современные технологии гуманитарного образования используются многими нашими коллегами. Это делает Российский государственный гуманитарный университет привлекательным и формирует в нем новую среду для использования информации в живом учебном процессе.

Но в то же время профессора и преподаватели должны видеть, каков общий средний уровень нашего университета с точки зрения методической оснащенности учебного процесса. Можем ли мы быть удовлетворены им? Прошедшая аттестация кафедр по учебно-методической работе показала, что только 11 кафедр полностью методически обеспечили учебный процесс в соответствии с установленными в университете требованиями. На остальных кафедрах полнота методической оснащенности оставляет желать лучшего. Я глубоко убежден в том, что недостатки методического обеспечения - это брак в учебной работе, который непременно скажется и несомненно сказывается на качестве подготовки специалистов. Хочу напомнить, как относятся к проблемам образования у нас в стране и за рубежом. Мой опыт работы в правительственной комиссии по реформе высшего образования показал, что в обществе формируется неадекватное отношение к проблеме образования в целом и к российской системе образования в частности.

Во-первых, образованию в России сейчас не придается того значения, которое оно имеет и в Западной Европе, и в Америке. На Западе считается, что весь предстоящий век будет сформирован в зависимости от того, как в той или иной стране относятся к образованию. Если ранее общие контуры мира определяли грубая сила, войны, идеология, то следующий век будет формироваться не идеологией, не оружием, не войнами, а отношением к образованию. Это очень заметно в Соединенных Штатах, где бюджетные ассигнования на сферу образования в последнее время увеличиваются. Разговор о том, какую роль играет образование в перспективах страны и мира, ведется там на совершенно ином уровне, чем в России.

Во-вторых, в общей оценке российской высшей школы, которая звучит у нас даже на правительственном уровне, доминирует мнение, что наша университетская система - самая лучшая система в мире. При этом не делается различий между системами подготовки по разным специальностям - филологии, праву, управлению, физике, химии. Говорят просто: "Наша система - лучшая система в мире". А флагман этой лучшей системы в мире, конечно же, МГУ. Значит, и переделывать эту систему в принципе не надо, надо только увеличить на нее ассигнования.

Этот глубоко ошибочный подход продиктован конъюнктурными соображениями многих ректоров вузов, а не попыткой более реалистично посмотреть на систему образования. Такой подход - проявление благодушия на фоне плачевного состояния высшей школы.

Я не берусь судить об уровне подготовки специалистов в области химии или физики. Что же касается гуманитарных дисциплин, причем я имею в виду не только филологию, историю, философию, но и право, и социально-экономические специальности, то в России они преподаются, к сожалению, не на современном уровне. Это утверждение можно отнести и к нашему университету, достижения которого мы не должны переоценивать.

Что же не удовлетворяет в нашей системе университетского образования? Прежде всего то, что учебное заведение по-прежнему является ретранслятором знаний, а не тем местом, где студент научается приобретать их самостоятельно. В этом суть проблемы.

В современной системе образования достижения прошлого - урок, предмет, экзамен, класс, преподаватель и т. п. - остались неизменными. Реформирование системы образования, очевидно, должно идти в направлении, при котором ученик, студент учится добывать знания самостоятельно. Это главное, чему должна учить школа.

В этом направлении должны произойти в ближайшее время сущностные перемены и у нас в университете.

Во-первых, должна значительно расшириться та часть образования, которая формирует умение студента ориентироваться в потоках информации и самостоятельно находить ответы на появившиеся вопросы.

Поэтому во все профессиональные образовательные программы должны быть введены обязательные курсы по библиографии, историографии, истории науки, истории изучаемой дисциплины, истории концепций и парадигм учебных дисциплин и т. п. В университете разрабатывается комплексный курс "Информационная эвристика", который является сос-тавной частью проекта "Студент в мире информации". Цель курса - сформировать у студентов целостное понимание закономерностей и особенностей информационных процессов в современном обществе, позволяющих ориентироваться в информационном пространстве при решении научно-исследовательских задач. Он состоит из вводного курса, дающего сведения об информации, информационных ресурсах и технологиях, научно-информационной деятельности, организации информационного пространства России, эвристических методах в учебной и научной работе студента, и "отраслевых" курсов, учитывающих в более полной мере специфику каждой науки (специальности). Изменится и роль нашей научной библиотеки. Она может стать не только научным, но и учебным подразделением университета, "библиотекой-кафедрой", превратиться из замкнутой системы, ориентированной на свои фонды и своих читателей, в открытую систему, получающую информацию из мирового информационного сообщества и предоставляющую свои фонды внешним пользователям, стать посредником между читателем и внешней информационной средой. В библиотеке создается научно-практический центр "Эвристика", цель которого - учебное и методическое обеспечение курсов "Информационная эвристика". Студент получит возможность использовать не только традиционные системы поиска информации, но и компьютерные сети.

В учебных планах должно принципиально измениться соотношение часов аудиторных и самостоятельных занятий. Необходима такая переработка учебных планов, чтобы на младших курсах недельная нагрузка была не более 20 ч в неделю. Это никак не изменит численности преподавательского состава, так как самостоятельная работа студентов не означает занятий без преподавателя. Преподаватель выполняет свои функции: проверяет письменные работы, проводит консультации, которые иногда имеют даже больший объем в часах, чем лекции, и оцениваются на равных с любыми другими видами занятий в аудитории. Консультации будут вноситься в расписание занятий, как, например, это делается в американских университетах, и все студенты в обязательном порядке будут их посещать.

Это предполагает совершенно иную систему текущего и итогового контроля знаний. В обозримом будущем в РГГУ не будет экзаменационных сессий в традиционной форме [1], но на очень высоком уровне должна быть организована методическая работа. В контракте каждого преподавателя будет зафиксирована обязанность выполнять не просто методическую работу, а конкретные ее виды, как это делается на Западе.

Уровень требований к итоговой аттестации также должен неуклонно повышаться. Например, преподаватели юридических факультетов университетов в Германии сейчас озабочены тем, что итоговый экзамен выпускники - будущие юристы - сдают в суде, а судьи предъявляют такие высокие требования, что после шести лет обучения очень многие студенты не могут сдать экзамен. Формально завершив обучение в университете, они еще год должны готовиться к итоговому аттестационному экзамену. Преподаватели юридических факультетов сейчас добиваются права самим принимать аттестационные экзамены.

В нашем университете тоже придется в корне изменить систему и текущего, и итогового контроля и повысить уровень требований. Вопрос, насколько состыкована система образования с социальной реальностью, заключается не только в том, в какой мере полученные студентом знания применяются на практике, но и в том, насколько востребованными оказываются те или иные формы знания, о чем у нас вообще не говорят.

В других странах проводятся исследования, в какой мере знания каждого выпускника университета соответствуют функциям, которые он должен будет выполнять на рабочем месте. Вот до какого уровня "состыкованности" школы и жизни они доходят! Например, Франция занимает первое место в мире по количеству обучающихся людей. Их система образования в основном соответствует общему мировому уровню. Тем не менее Франция существенно отстает по уровню развития технологий, например, от Германии, что создает ей некоторые проблемы в Европейском сообществе. Сознавая остроту проблемы, во Франции пытаются понять, в какой мере это технологическое отставание объясняется содержанием и качеством образования в школе и в вузе. Важно, что подобные измерители можно найти. И разговор о содержании, качестве, характере образования может дойти до таких тонкостей, которые пока не имеют даже названий в лексиконе отечественных организаторов высшего образования. А если мы сравним технологический уровень России с технологическим уровнем передовых западных стран, то получится, что по некоторым отраслям мы находимся даже не на уровне начала XX века, а все еще в веке XIX-м. Передовые же западные страны по уровню технологий уже шагнули в следующий век. Подобное состояние нельзя объяснять только спецификой развития России. Причину надо искать и в системе образования, в нашем преподавательском ремесле, в повышении качества подготовки специа-- листов.

Например, у нас в РГГУ надо так поставить дело, чтобы стало понятно, что знание источниковедения, архивоведения пригодится в жизни любому специалисту, а не только архивисту. Так же надо относиться и к документоведению. Только знание проблем архивоведения, исторического источника, текста, его роли в познании поможет студенту сориентироваться в мире информации. Именно в этом мы должны убедить студента.

В то же время надо уделять внимание прагматизации образования. В европейских университетах выступают за разумное соотношение фундаментального и прагматического знания. Если мы сделаем крен в сторону прагматизма, мы перестанем быть университетом. При сохранении фундаментализации образования надо повышать роль университета в социальной защищенности и уверенности студентов в завтрашнем дне. Какие изменения это повлечет за собой? Как минимум, потребуется увеличение числа мест в библиотеке и учебно-методических кабинетах, где студенты смогут заниматься самостоятельно. Готовится открытие медиатеки, где студенты смогут пользоваться информационными ресурсами компьютерных сетей [2].

Необходимо изменить отношение к традиционным лекциям, посещаемость которых, что греха таить, не всегда удовлетворительна (а ведь этого нельзя себе представить в западных университетах). Если студент записался на конкретный курс, посещение его становится обязательным, иначе он не сможет сдать экзамен, контрольную работу или другие формы отчетности. Плохая посещаемость некоторых лекций в РГГУ совсем не есть проявление свободы и демократии, скорее она демонстрирует снижение требований, в том числе и на экзаменах, что может привести к распущенности.

Повышение требовательности к студентам перестает быть тривиальной констатацией и становится одной из важнейших задач совершенствования учебного процесса. Текущий и итоговый контроль совершенно необходим. Вопрос о репрессивной функции высшей школы можно рассмотреть на следующем нашем семинаре, ведь парадокс вроде бы заключается в том, что, чем лучше учебный процесс, тем больше репрессивность, тем строже требования. Сейчас следует говорить о совершенствовании методики и об усилении воздействия преподавателя на студента. Итак, совершенно иное место в учебном процессе РГГУ должны занять эвристические дисциплины, должно в принципе измениться соотношение часов аудиторной и самостоятельной работы студентов, формы текущего и итогового контроля. Вместе с совершенствованием методики и содержания образования именно эти направления являются приоритетными для нашего университета на рубеже веков.