...Мы будем говорить о совместимости
этих двух, казалось бы, несовместимых
начал: образования,
призванного обслуживать потребности
рыночных отношений, и образования,
призванного гуманитаризировать
все стороны нашей жизни.
В самом сочетании слов "бизнес-образование в гуманитарном университете" видится определенная оппозиция. Мы слишком приучены к такому восприятию, которое предполагает кардинальное противопоставление гуманитарного знания другим типам научного знания, и особенно бизнесу, коммерции. Долгое время в нашей стране господствовало несколько наивное представление о том, что капиталистический рынок как бы случайно, по забывчивости и рассеянности, допускает существование совершенно не нужных ему гуманитарных наук, университетов, факультетов, школ. Глядя на современную российскую действительность, легко найти дополнительные аргументы в пользу этого предположения, поскольку переход России к рыночным отношениям ознаменовался таким взлетом "варварства", что кажется, будто рынок демонстрирует крайнюю нетерпимость не только к гуманитарному образованию, но и к образованию вообще.
И тем не менее мы будем говорить о совместимости этих двух, казалось бы, несовместимых начал: образования, призванного обслуживать потребности рыночных отношений, и образования, призванного гуманитаризировать все стороны нашей жизни. Естественно, что решение вопроса о совместимости или несовместимости подобных понятий во многом зависит от того, что понимается под одним и другим типами образования. Если остаться на традиционной для нас советской точке зрения, то в подобную совместимость плохо верится, поскольку гуманитарное образование (опять-таки в советском варианте) было призвано давать однозначные суждения о человеке, его месте в мире, способах взаимодействия с природой и социумом. А рынок требовал иного: умения побеждать в конкурентной борьбе, ориентироваться в бесконечном многообразии, искать пути и способы воздействия на формирование приоритетов и ценностей человека.
Поэтому шаг к совместимости был сделан гуманитарным университетом не тогда, когда внутри него сформировались в качестве самостоятельных факультетов экономический, управленческий и политологический, а когда на этапе становления идеи университета были определены иные интерпретации содержания и сути современного гуманитарного знания и гуманитарного образования. Мы с самого начала пытались рассматривать гуманитарное знание не как особое, оппозиционное другим отраслям, а как позволяющее по-иному подходить к любой области жизнедеятельности человека. Поэтому не менее важно было добиться того, чтобы дисциплины, традиционно относящиеся к сфере гуманитарных - история, философия, филология, преподавались и воспринимались как истинно гуманитарные, т. е. мы ставили задачу преодолеть господствовавший технократизм во всей системе образования, сложившейся в советские годы. А для этого требовалось научиться самим воспринимать мир во всем его многообразии и поставить перед студентами эту задачу в качестве стратегической, преодолеть стремление к воссозданию мироцелостности на основе унификации и жесткого технократического универсализма, видеть в центре этого живого, многообразного, многовариантного мира человека (не идеальную модель и не "винтик") со всеми его гениальными взлетами, противоречиями, несовершенством.
Подобные ориентиры образовательной стратегии могут показаться малооригинальными и легкоосуществимыми, потому что они, на первый взгляд, содержат хорошо узнаваемые лозунги и декларации. Едва ли не со времен Просвещения центральной задачей интеллектуальной деятельности являлось и является преодоление то евроцентризма, то американоцентризма и восприятие мира во всем его многообразии и разновариантности. Но в том-то и дело, что гораздо легче сформулировать лозунги и декларации, чем перестроить на основе заложенных в них идей систему практической деятельности, а тем более такую хрупкую и вместе с тем консервативную ее сферу, как образование.
Достаточно вспомнить, что только в послевоенные годы мир пережил несколько существенных трансформаций образовательных стратегий в деле подготовки менеджеров. Вначале впечатляющие успехи США сделали чрезвычайно привлекательным и для Европы, и для ряда стран Азии американский опыт. На этой основе не могла не восторжествовать идея универсального менеджмента, стержнем которой становились американский опыт и американская традиция. Казалось, овладей ею - и перед страной и миром откроются невиданные возможности для более интенсивного и продуктивного развития. Правительства ряда стран Европы и Япония направляли целые отряды студентов для обучения в США, а сами вузы Америки воспринимали задачу передачи собственного опыта как важнейшую культурную миссию. Но очень скоро стало ясно, что в тени успехов США и отчасти на основе заимствования американских образовательных технологий гораздо больший потенциал демонстрирует Япония, а несколько позже - и так называемые юго-восточные тигры. Успех каждой из этих стран в деле бизнес-образования во многом опирался на умение синтезировать американский опыт и собственную традицию экономического развития. Чем эффективнее был опыт такой интеграции, тем выше были успехи, т. е. стала достаточно быстро преодолеваться идея универсализма, на ее место выдвигались принципы интеграционного менеджмента.
Забегая вперед, отмечу, что нам кажутся несколько утопическими надежды нашего президента на возможность быстрой и качественной модернизации системы российского управления в целом путем простого заимствования американского (или английского) опыта. Обучить молодых людей искусству управления в Англии и США - дело, бесспорно, хорошее, особенно если учесть, что у нас в этой области еще чрезвычайно много любительства, дилетантизма. Популярность экономического, управленческого, юридического образования в последние годы в России неизбежно привела к тому, что только самый "ленивый" вуз не берется за открытие подобных факультетов, надеясь прежде всего поправить свое финансовое положение и мало заботясь о качестве образования. Освоение европейского опыта, обучение в наиболее престижных вузах не может не дать положительных результатов. Однако наивно было бы надеяться, что возможна единая универсальная стратегия бизнес-образования, овладев которой удастся вывести сферу российского управления из перманентного кризиса, придать ей совершенно новое качество. Как мы уже отмечали, мировой опыт дал вполне определенный ответ на подобные способы решения проблем.
На пороге XXI в. становится все более очевидным, что общеисторическая тенденция направлена на сохранение, а не на преодоление разнообразия мира, поэтому в задачу бизнес-образования входит подготовка специалистов, способных считать подобное разнообразие нормой, а не признаком отсталости, умеющих адекватно действовать в условиях этого разнообразия и управлять разнообразием. А это уже задача не только и даже не столько узкопрофессионального образования, пусть даже в сфере подготовки менеджеров, это задача формирования принципиально новой культуры "мировидения", т. е. принципиально иной гуманитарной культуры.
То, что эта задача чрезвычайно сложна (проще, конечно, было признать универсализм японского, американского, китайского или европейского опыта и на этой основе перестроить систему преподавания), нам было понятно и в период создания университета, и еще нагляднее это сегодня, когда мы анализируем уже собственный университетский более чем пятилетний опыт. И дело здесь не просто в недостатках материального порядка, отсутствии должных средств для решения образовательных задач и даже не в недостатке квалифицированных кадров (хотя я как ректор, конечно, не могу недооценивать все негативные последствия каждого из них). Со временПетра Россия демонстрировала удивительную для европейцев способность к обучению и восприятию чужого опыта.
Есть факторы более глубинные, которые затрудняют и затрудняли, особенно в начале пути, движение в направлении реализации нового типа гуманитарного образования. Среди них назову несколько особенно очевидных. Во-первых, это укоренившееся стремление мыслить и действовать по образцам, доходящее в отечественной субкультуре часто до неестественных форм подражательства (вспомните хотя бы одну из наиболее распространенных и привлекательных деклараций прошедшей кампании по выбору губернаторов - "похож на Лужкова" и т. п.). Во-вторых, это традиции репрессивной педагогики, опирающейся на восприятие студента исключительно в качестве объекта обучения, способного осваивать ту или иную совокупность знаний, и выстраивание в этой связи отношений между преподавателем и студентом не на основе диалога, а на основе жесткого монологического принципа. В-третьих, укоренившееся представление о наличии лишь одной истины, лишь одного варианта правильного решения задачи. Но если даже математики более 100 лет назад допустили возможность пересечения двух параллельных прямых, то можно ли всерьез говорить о воспитании менеджера на основе вышепоименованных принципов образования, еще не преодоленных в вузе?
Появившийся в предшествующее десятилетие страх перед возможностью выбора, неумение и нежелание принять на себя ответственность за последствия подобного выбора отличают не только наше инфантильное юношество. Когда на встречах с руководителями вузов и образовательных программ слышится настоящий крик, адресованный к министерству: дайте единые программы, дайте одинаковые учебники, дайте расписанные до последних мелочей образовательные стандарты и учебные планы, - трудно бывает предположить, что в подобных вузах созданы предпосылки для подготовки специалистов в сфере управления, способных жить и работать в XXI в.
Вот почему приходится подчеркивать, что создание современной системы подготовки менеджеров требует прежде всего коренной переделки самой образовательной культуры на путях ее гуманитаризации. Насыщение образовательных программ необходимыми специальными дисциплинами оказывается в решении данной проблемы уже следующим этапом, поскольку и бизнес-право, и основы менеджмента, и маркетинг можно преподавать и осваивать так же, как осваивались основы научного коммунизма, истории КПСС или исторического материализма: путем бессмысленной зубрежки и механического воспроизводства готовых схем.
Еще раз отмечу, что в российских условиях такая опасность тем более очевидна, что университеты вписаны в совершенно особую культурно-историческую среду, изменяющуюся еще более медленно, чем сами университеты.
В России рынок никогда не выступал, в полном смысле слова (по крайней мере, в европейском понимании), регулятором производства. Регулятивные функции государство держало в своих руках и до 1917 г., еще более сконцентрировав их на протяжении советского периода. Россия чаще всего руководствовалась своей правовой традицией, нормами обычного и административного права, рассматривая другие его отрасли в качестве преимущественно интеллектуальных конструкций. Поэтому веками формировалась особая культура чиновничества, особый тип управленца - управленца-распределителя, контролирующего в меру своих полномочий распределение и перераспределение материальных благ, и прежде всего сырьевых ресурсов. Борьба за монополию в сфере распределения или перераспределения - вот та среда, в которой традиционно российский чиновник чувствует себя уверенно, способен демонстрировать подлинные чудеса и таланты и доходить, по образному выражению Ф.М. Достоевского, "до административного восторга".
Поэтому не случайно такая среда чрезвычайно быстро отвергла многочисленные идеи курсов, колледжей, школ, пытавшихся пропагандировать и реализовывать принципы бизнес-образования, поскольку приходившие обучаться в них люди стремились получить новые знания, а реальная жизнь требовала новых умений.
Но если все это так, то не бессмысленно ли вообще говорить о возможностях и перспективах бизнес-образования?
Думается, как раз именно поэтому и необходимо. Важно только избавиться от иллюзий, что подобная задача легко и просто решается путем частичной перестройки образования или с помощью открытия дополнительных факультетов и образовательных структур.
Поэтому если специально обращаться к опыту РГГУ, то на первое место я поставил бы задачу изменения (обновления) самой культуры и традиций университета. Несколько компонентов здесь представляются наиболее значимыми.
Университет, реализуя принцип открытости, не просто "распахнул двери" перед новым знанием, а не побоялся пригласить к себе носителей различных интеллектуальных идей, представителей различных научных школ. Речь идет и об эффективном сотрудничестве с университетами Франции, Германии, США, в том числе в области управления, и о широком представлении различных российских научных школ. Тем самым внутри университета сформировалось интеллектуальное поле для состязания идей. Многим вначале это казалось непривычным, выходящим даже за европейские рамки "терпимости" в сфере науки. Возникал и традиционный отечественный страх перед тем, что при таком многообразии студент будет дезориентирован, у него не сложится система знаний. Определенные резоны в подобных опасениях, может быть, и были, однако преимущества нового подхода оказались очевидными: вместо жесткой закрытой системы однообразия студент с первого курса оказывается в обстановке живой интеллектуальной жизни и полемики. Он учится выбирать и принимать на себя ответственность за свой выбор. Задача же университета переносится в иную сферу: помочь в выборе, обучить, если хотите, искусству и науке выбора и ответственности.
Мы кардинальным образом изменили отношения между преподавателем и студентом, не только заявив, что предпочитаем педагогику сотрудничества традиционным нормативно-регулятивным основам, но и создав целую систему для того, чтобы подобное сотрудничество стало естественной нормой жизни: авторские курсы и семинары; совместные (преподавателей - аспирантов - студентов) малые исследовательские группы; аналитические лаборатории и научные центры, не говоря уже о перестройке системы традиционных академических занятий, в которых акценты все более смещаются с задачи передачи зданий от преподавателя к студенту на задачу совместного поиска нового знания.
Мы, наконец, вписали в систему учебных институтов и факультетов специальные научно-исследовательские центры. Казалось бы, что могут дать лаборатория "Диалог культур", или Институт высших гуманитарных исследований, или Центр исторической антропологии Марка Блока для подготовки управленцев? На наш взгляд - многое. Благодаря работам лаборатории "Диалог культур" студенты получили уникальную возможность учиться воспринимать действительность как универсальную систему диалогового общения; работы, выполняемые в Институте высших гуманитарных исследований, позволили обратить внимание на то, что в реальности соединяются рациональное и мифологическое, традиция и современность, причем на уровне не простой констатации, а анализа сложных механизмов их взаимодействия и взаимозависимости. Центр Марка Блока раскрыл для студентов значимость поведенческого фактора, привлекая к необходимости внимательного анализа той культурно-исторической среды, в которой выстраивается реальная деятельность и решаются вполне прагматические управленческие задачи.
Все это вместе взятое как раз и способствует тому, что будущий менеджер привыкает действовать в обстановке реального разнообразия, преодолевая страх перед бесчисленным множеством различных ситуаций, элементов поведения, реакций на одни и те же действия.
В этом же смысле можно отметить и особое значение для выхода на новое качество бизнес-образования наличия в университете развитой системы информатизации учебного процесса, которая не только включает постановку специальных курсов, но и предусматривает возможность выработки адекватной современным требованиям информационной культуры. Наличие мощной технической базы (от компьютерных классов до подключения к системе Интернет) и интеллектуальных основ (университет располагает факультетами информатики и защиты информации) позволяет придать данной деятельности подлинно университетский размах.
Образовательные программы, сформированные в подобной среде, позволяют готовить не просто будущего чиновника или управленца, способного функционировать в разнообразных областях государственной или коммерческой деятельности, а профессионала в области менеджмента, государственного и муниципального управления, политологии, которого отличают:
культура выработки и принятия ситуационных, тактических и стратегических решений в условиях, когда разнообразие и много вариантность развития приобретают поистине глобальный характер;
необходимые знания и навыки, позволяющие ему переводить любую проблему в ряд интеллектуальных задач, находить конкретные варианты решения общих задач и проблем;
ориентированность на взаимодействие и контакты не с проблемами в чистом виде, функциями, задачами, а с реальными людьми, которые и оказываются носителями управленческих задач, сложностей, проблем, функций.
Избранная в РГГУ образовательная стратегия позволила продвинуться в понимании того, что основами управленческого взаимодействия являются не монолог и не чиновник как носитель абсолютной истины, а диалог, партнерство, совместные усилия, при которых менеджер помогает найти вероятному партнеру самостоятельное верное решение.